25/09/2024
Как Оренбург перестал быть столицей Казахстана и вернулся в состав России
12.09.2024, автор Бахыт Жанаберген.
100 лет назад, в 1924-м, состоялось национально-территориальное размежевание, охватившее земли и население всех пяти нынешних стран Центральной Азии. Одним из его последствий стал перенос столицы Казахстана из Оренбурга в Кзыл-Орду. Как и почему именно российский город стал центром образованной в 1920-м Киргизской (Казахской) автономии? Что явилось причиной потери им менее чем через пять лет этого статуса и его выхода вместе со всей одноимённой губернией из состава нашей республики?
Новый центр новой автономии
26 августа 1920-го ВЦИК и СНК РСФСР приняли декрет, подписанный Калининым и Лениным, «Об образовании Киргизской советской автономной социалистической республики», с которого и начался отсчёт истории современной государственности Казахстана. Им также были определены границы автономии. А менее чем через месяц, 20 сентября, ВЦИК своим постановлением внёс в этот декрет дополнение под литерой «ж», которое гласило, что в состав Киргизской АССР включаются «г.Оренбург и следующие районы Оренбургской губернии: Оренбургско-Покровский, Краснохолмский, Илецкий, Шарлыкский, Исаевский и Петровский». Тогда же Оренбург официально наделили статусом административного центра новой республики.
Ранее, в 1917-м, этот город стал местом проведения Всекиргизских (Всеказахских) съездов: на первом было объявлено о создании партии «Алаш», а на втором провозглашена Алашская автономия и избраны её органы управления. Но местом дислокации своего правительства деятели «Алаш-Орды» выбрали пригород Семипалатинска. Оно и понятно: в Оренбурге и одноимённой губернии казахов проживало мизерное количество.
Согласно данным, полученным в ходе единственной всероссийской переписи населения 1897-го, в Оренбурге их насчитывалось лишь 385, в том числе всего-то 63 женщины. А во всей губернии киргиз-кайсаков, как тогда называли в Российской империи наш народ, оказалось менее пяти тысяч – 0,3 процента общей численности жителей.
Ко времени проведения первой всесоюзной переписи, состоявшейся в конце 1926-го, спустя полтора года после переноса столицы Казахской АССР в Кзыл-Орду, доля казахов в составе населения Оренбургской губернии увеличилась до 2,9 процента. Произошло это в том числе по причине передачи в 1919-м трёх уездов (в которых наших соплеменников было считанное количество) из шести в состав вновь образованной Челябинской. По-прежнему в численном отношении явно доминировали русские, второе место занимали украинцы, третье – татары, которых было почти в два с половиной раза больше, чем казахов, четвёртое – казахи, которым лишь немного уступали представители мордвы (соответственно 21,2 и 21,1 тысячи). Если же брать городские поселения, самым крупным из которых был, разумеется, Оренбург, то в них проживало 1.117 казахов, или 0,7 процента от общей численности горожан.
Мотивы политического свойства
Почему большевистская власть решила присоединить преимущественно русскую губернию к Казахстану, а её главный город сделать центром создаваемой республики? Тем более что от этого центра географически было очень далеко до большинства регионов автономии. В то время как, например, Семипалатинск, кандидатуру которого предлагали деятели «Алаша», находился к ним гораздо ближе, плюс в этом городе, не говоря уже про всю одноимённую губернию, доля казахского населения была существенно выше. Современные историки называют разные причины, но, если обобщить их, то получается, что при принятии решения доминировали мотивы политического свойства.
Во-первых, предстоящие советизация и модернизация патриархального края, по разумению большевиков, требовали наличия авангарда в лице пролетариата «как самого передового класса» и основы Коммунистической партии. С точки зрения его численности не было в Казахстане города, который мог бы конкурировать с Оренбургом. Больше других этому критерию соответствовал уже упомянутый Семипалатинск, но он воспринимался как вотчина «Алаш-Орды», которая в ходе первой половины гражданской войны занимала сторону «белых» и которой советское руководство не доверяло, хотя она, в конце концов, и приняла власть «красных», стала с ней сотрудничать.
Во-вторых, близость Оренбурга к центральной России позволяла держать национальную политическую элиту, сосредоточенную в столице, под постоянным контролем со стороны Кремля. А такой контроль был необходим затем, чтобы она не могла распространять среди широких казахских масс идеи, которые бы входили в противоречие с большевистскими или искажали их.
Ну, и наверняка бралось во внимание то обстоятельство, что Оренбург был крупным, даже по российским меркам, городом (численность его населения к тому времени превысила 100 тысяч человек), обладал довольно развитой инфраструктурой, был связан с западными и южными регионами Казахской АССР, а также с Туркестанским краем железной дорогой, построенной в 1905-1906 годах.
Кто требовал переноса?
Ещё до начала национально-территориального размежевания Средней Азии казахские партийные и государственные деятели, занимавшие высокие посты в руководстве республики, стали выступать за перенос столицы в глубь её территории и даже за то, чтобы вычленить Оренбургскую губернию из состава автономии. Например, летом 1923-го Георгий Коростелёв, возглавлявший Киргизский (Казахский) обком партии, в своём письме в ЦК РКП (б) сообщал, что «на закрытом собрании ответственных работников-киргиз» обсуждался вопрос о переносе центра в Актюбинск.
По его словам, также говорилось о необходимости «просить ЦК, чтобы он Оренбургскую губернию выделил из Киргизской республики. Желание киргизских работников освободиться от Оренбургской губернии объясняется тем обстоятельством, что оренбургская организация как наиболее крепкая, пролетарски выдержанная оказывает на них сильно свое влияние, где они как таковые теряют свой самобытный облик».
В следующем году, 1924-м, когда начался процесс размежевания, этот вопрос стал подниматься ещё более активно. В июне заместитель председателя Среднеазиатского бюро ЦК РКП (б) Отто Карклинь, предлагая центральному комитету партии свой вариант раздела территорий, упомянул, что ответственные работники Киргизской республики в докладной записке, поданной на имя Сталина, Молотова, Андреева и Рудзутака, настоятельно просили их перенести центр АССР из Оренбурга в Ташкент. Однако чуть позже последний решили включить в состав созданной в том же году Узбекской ССР, и на этом идея заглохла.
В октябре 1924-го заместитель заведующего организационно-распределительным отделом ЦК РКП (б) Владимир Чёрный написал в своей докладной записке: «Выяснилось с полной определенностью, что киргизы намерены перенести центр КССР (правильнее было бы писать «КАССР» – прим. авт.) на юг и в качестве возможных центров фигурируют такие города, как Чимкент, Аулие-Ата, Ак-Мечеть (это прежнее название Перовска было возвращено двумя годами ранее – прим. авт.), даже Казалинск и Алма-Ата. Соглашения относительно какого-нибудь одного города пока нет».
Ещё до этого казахская делегация, приехавшая в Москву на обсуждение вопросов, связанных с размежеванием, провела своё совещание, оформив его протоколом, который сохранился в архиве. Судя по этому документу, активнее других на скором переносе столицы настаивал Султанбек Ходжанов, второй секретарь Казахского обкома партии. В качестве нового центра он предложил Чимкент. Его поддержали председатель Совнаркома (правительства) республики Ныгмет Нурмаков, а также Санжар Асфандияров, Абилкаир Досов и другие – в общей сложности за этот вариант проголосовали 13 человек. Член бюро обкома партии, бывший председатель Казахского ЦИК Сейткали Мендешев выступил в пользу Ак-Мечети, но сумел склонить на свою сторону лишь двоих участников совещания. А председатель Центрального совета народного хозяйства (ЦСНХ) Мухтар Саматов, предложивший Актюбинск, остался в одиночестве.
Москва услышала…
В ноябре 1924-го те же Ходжанов, Мендешев, Асфандияров, а также такие известные деятели, как Сулеймен Ескараев, Измухан Курамысов и другие, поддержанные тремя русскими товарищами, в том числе заведующим орготделом Киргизского обкома партии Николаем Ежовым (будущий глава НКВД в период самых страшных репрессий) и председателем областной контрольной комиссии Александром Авдеевым, обратились в Политбюро ЦК РКП (б) с письмом, в котором были такие строки:
«С нацразмежеванием киргизы связывали все свои национальные чаяния: надо было оформить подлинно Киргизскую национальную республику, перенести центр из европейского Оренбурга в Среднюю Азию, ближе к массам киргизского населения и создать условие возможности строительства среди киргиз в интересах их. Но к сожалению Ср. Аз. Бюро ЦК РКП, руководившее практическим размежеванием, совершенно игнорировало интересы киргиз и исходило совершенно из другой оценки межнациональных отношений».
А спустя месяц, незадолго до наступления нового 1925 года, Мендешев отправил в ЦК РКП (б) пространное послание, в котором выразил несогласие с постановлением бюро Киргизского обкома партии (оно было принято по настоянию ответственного, или фактически первого, секретаря обкома Виктора Нанейшвили) от 23 декабря о том, чтобы оставить центр республики в Оренбурге, и предложил снова вернуться к рассмотрению этого вопроса.
Мендешев привёл два главных, на его взгляд, довода. Первый – «Правительство КССР, находясь в Оренбурге, среди сплоченной массы русского населения, не может распространить свое организационное влияние и работу на массу киргизского населения, которое нуждается в этом больше других групп населения». Второй – «Оренбург находится на краю КССР, откуда очень трудно управлять Киргизией, в особенности присоединёнными из Туркестана районами». Здесь следует отметить, что в результате размежевания территория Казахстана увеличилась примерно на 30 процентов за счёт включения в его состав бывших Семиреченской и значительной части Сырдарьинской областей, получивших статус губерний.
Лучшим вариантом Мендешев, как и ранее, назвал Ак-Мечеть, поскольку этот город «имеет почти исключительно киргизское население и окружён также киргизским населением», «расположен на линии железной дороги, которая на громадном протяжении прорезывает киргизскую территорию и притягивает к себе с обеих сторон большие районы».
В конце концов, настоятельные просьбы представителей казахской политической элиты были услышаны, и весной 1925-го Политбюро ЦК приняло ряд постановлений, в том числе о строительстве в Ак-Мечети «правительственных, партийных, профсоюзных и др. зданий, а равно жилищ для абсолютно необходимого минимального количества служащих». Заодно город получил новое название Кзыл-Орда (красная столица). А уже в июне начался переезд туда государственных и партийных органов республики.
Наконец, через месяц, в июле, Оренбург, переставший выполнять функции центра Казахской автономии, вместе с губернией был возвращен в непосредственное подчинение РСФСР…
